В студии НТВ лежит труп. Он разложился. Его трудно опознать. Может быть, это десантник. Может, контрактник. Может, чеченский полевой командир. Или палестинский юноша, застреленный в Газе. Или водочный магнат, застреленный в Смоленске. Труп голый, синий. Ткани оползают с костей. В лопнувших глазах скопилась желтоватая жижа. Язык распух и вывалился. Его украли из рефрижератора, стоявшего под Грозным. Или выкопали в Куропатах. Или достали из пирамиды Хеопса. Он — собственность НТВ. Киселев, проходя мимо, непременно задержится и отщипнет ломоть мертвой плоти. Миткова подсядет к изголовью трупа и улыбнется. Павел Лобков попробует прилечь рядом с трупом и выпить чашечку кофе. Алим Юсупов, стоя у трупа, достанет зеркальце и помажет губы. Лев Новоженов положит на труп микрофон и проверит громкость. Вадим Глускер достанет бутерброд и съест, глядя на труп. НТВ — это слаженная, дружная команда некрофилов, завалившая страну трупами. В каждый дом, к обеденному столу, в детскую спальню, в ванную комнату, ежедневно заталкивается десяток трупов — одни в цинковых гробах, другие в деревянных, третьи на носилках в морге.

Трупы с атомохода "Курск". Гробы крупным планом. Лица вдов, сирот. Слезы. Панорама гробов. Медленно ведем телекамерой. Так, хорошо. Лицо маршала Сергеева. Слеза крупным планом. Еще крупнее. Вот так, хорошо. Теперь, с перебивкой, трупы с Ил-18. Пепел, обломки самолета и трупы. Вот эту оторванную ногу, пожалуйста. Если можно, обожженную руку ребенка. Слезы родных. Крупным планом, еще крупнее. Так, хорошо. Теперь Шеварднадзе на фоне трупов. Покажите, как плачет Шеварднадзе. Стоп. Дубль. Еще раз, с наездом. Крупная слеза Шеварднадзе. Теперь гробы. Покажите вдов. Следующий сюжет, с перебивкой. Сопки Чукотки. Снег. Тонущий сухогруз. Трупы. Если можно, еще. Первый труп, если можно. Слезы на лице Абрамовича. Да сделайте вы ему слезу. Крупнее, крупнее. Вот так. Слеза Абрамовича. Гробы. Еще раз труп крупным планом...