Однако же другое десятилетие на дворе.

Приватизация и национализация в глазах правительства перестают быть политическими явлениями, переходя полностью в инструментарий экономистов и бизнесменов. Политическая задача чубайсовской приватизации решена, в стране ликвидирован социализм и его экономическая база — государственная собственность на средства производства. Теперь можно и национализировать, оставаясь при этом стопроцентным либералом.

Беда России, конечно, не в приватизации как таковой, а в том, как и с какой целью она проводилась. Цель была политической, и из инструмента экономической целесообразности приватизация превратилась в орудие буржуазной реставрации. Гибель промышленности была платой за политический процесс, и тогда она не казалась реформаторам чрезмерной. Считать потери стали много позже.

Так, приватизация в военно-промышленном комплексе, насчитывавшем до "реформ" более 1600 предприятий, привела к переходу почти половины из них в частные руки. С точки зрения "революционной целесообразности" — деяние, бесспорно, значимое и определенным образом направленное. С точки зрения экономики... Ну-ну.

Особенность российской приватизации состояла в том, что процесс этот практически не сопровождался притоком инвестиций в промышленность. Ведь предприятия не продавались по реальной цене, а раздавались по остаточной балансовой стоимости. При этом управленцы, стремясь стать хозяевами, сокращали процесс внутреннего инвестирования, тем самым искусственно снижая стоимость фондов, которые планировали "выкупать".

Но и после перехода предприятий в собственность "рачительных хозяев" не появилось на горизонте никаких внешних инвестиций.