- Подай мне спички, мой юный друг!..

Несколько секунд матрос смотрел на Гасовского, а потом, вздрогнув, полез в карман за спичками. Он вынул коробок и замахнулся, чтобы бросить его лейтенанту. Но не успел. Гасовский сказал насмешливо:

- А ты их подай. Нечего спичками кидаться, это тебе не гранаты.

Матрос покорно полез на бруствер.

- Садись, покурим. Чтоб дома не журились, как говорят в красавице Одессе, - произнес Гасовский и потянул матросу раскрытый портсигар, под крышкой которого белела какая-то фотография. - Нравится?

- Хороша... - пробормотал матрос.

- И я так думаю, сказал Гасовский, затягиваясь "Северной Пальмирой". - Между прочим, это Любовь Орлова. Слышал про такую? Она играет в кинофильме "Цирк".

Казалось, он не прочь потравить. Но он продолжал следить за танками. Ползут, проклятые... Так просто их не остановить. И тут он увидел, что за танками идет пехота. Только это были уже не королевские гвардейцы. Солдаты, которые шли, были в рогатых касках и серо-зеленых мундирах с высоко, до локтя закатанными рукавами, в широких, раструбами кверху, сапогах... Автоматы они прижимали к животам.

- Фрицы пожаловали, - сказал Гасовский с недоброй усмешкой.

Он положил рядом с собой две "лимонки" и длинную гранату РГД. Затем выплюнул недокуренную папиросу.

- Кончай перекур!..

Нечаев вместе с Белкиным бросились к нему. У них тоже были гранаты. Стоит выдернуть чеку и...

- Спокойно, мальчики, спокойно... - остудил их Гасовский.

Танков было штук пятнадцать. Они рассыпались веером, стреляя из пулеметов и пушек.

Но вот перед одним из них словно из-под земли вырос матрос в тельняшке, и Нечаев узнал Костю Арабаджи, которого раньше потерял из виду.