11 мая, утро.

Вчера хорошо. Холодная погода. Вчера один из первых хороших дней. Наташа все лежит.

Был Александр Евгеньевич. С ним большой разговор о заседании Совнаркома 8.V.[67]

очень досталось. грубо, часто и неверно.

Комаров особенно неудачно. Брицке[68] и Кржижановский совсем растерялись. Кржижановский — Вознесенский. (В Энергетическом Институте Кржижановский создает второй Госплан). Слабость Президиума.

В Совнаркоме Молотов — Каганович. Остальные — подголоски. Но приток молодежи — мало культурная и решительная. Каганович много неверного — но интересно. Апатиты в Хибинах — на Ферсмане. Резко бросается чувство непрочности. Опасное настроение. убеждал меня с ним к Кагановичу. Я согласен[69].

12 мая, утро.

Наташе лучше, но слаба. Лежит. Кончил книгу Старика.

был на заседании Президиума. Отчет о посещении Совета Народных Комиссаров — уже более отрицательное, чем рассказывал А.Е. .

Впечатление неустойчивости существующего у меня становится еще сильнее. Политика террора становится еще более безумной, чем я думал еще недавно. Волевая и умственная слабость руководящих кругов партии и более низкий уровень партийцев, резко проявляющийся в среде, мне доступной, заставляет меня оценивать как преходящее, а не достигнутое — не как тот, по существу, великий опыт, который мне пришлось пережить.

Кржижановский слабо выступил. Он ясно видит, что академики-марксисты не могут иметь того влияния в нашей среде, которое было бы необходимо. Для празднования Маркса[70] — Адоратский[71], говорят, почти глупый человек, коего труды — остатки коллективной работы, которая делалась при Рязанове[72], а философ Митин[73] — бездарность, судя по его статьям и книгам. для Кржижановского это первоклассные ученые.