Китай создал почти замкнутый контур экономики. В нем пока есть два слабых сегмента: энергоносители и утилизация отходов. Как только эти проблемы будут решены, а они, судя по всему, будут решены, китайская экономика приобретет совершенно иное качество, став доминирующей национальной экономикой мира, производящей до 20% мировых товаров и услуг. Время сейчас работает только на Китай.

Более того, лично у меня складывается впечатление, что те разговоры о введении новой мировой международной валюты, с которыми сейчас выступают представители официального Пекина, прикрывают их стремление заменить доллар юанем в системе международных расчетов. Похожую операцию они недавно провели в Юго-Восточной Азии: вели многосторонние переговоры о введении ACU, в том числе с Японией и Южной Кореей, а затем поставили своих партнеров перед тем фактом, что в ЮВА должна быть зона вовсе не ACU, а юаня. Не исключено, что лет через пять переговоров о новой мировой валюте выяснится, что Пекин лоббирует не какую-то наднациональную единицу, созданную МВФ, а именно юань. Хотя высказанную здесь Андреем Петровичем Девятовым мысль о возможном сговоре условной "группы Ротшильда" с Пекином я бы тоже не стал сбрасывать со счетов.

Дмитрий Регентов, директор Института российско-китайского стратегического взаимодействия.

Говоря о кризисе и говоря о Китае в кризисе, я должен сказать, что мы должны обратиться к истокам. Что такое Китай? Изначально Китай — это семья, где народ — это дети, чиновники — заботливая мать, а император (сегодня в его роли выступают ЦК КПК и Военный Совет) — отец, который опекает и детей, и их мать. Внутри семьи может происходить всё что угодно, но выходить за рамки семьи не положено никому, все вопросы решаются внутри семьи. Это, на мой взгляд, основное, из чего мы должны исходить, рассматривая современный Китай.