Но вряд ли правильный.

Конечно, гипотеза о том, что менеджеры российской энергетической монополии, неправильно оценив тенденции мирового рынка, теперь пытаются затыкать растущие ценовые дыры за счет своих среднеазиатских партнеров, весьма удобна для последних. Прежде всего - как прикрытие очередного геостратегического разворота. На этот раз - в сторону Китая, испытывающего явный дефицит энергоносителей вообще, а экологичного "голубого золота" - в особенности.

Поскольку Соединенные Штаты, успешно дестабилизировав политическую ситуацию в Пакистане и затягивая его в новый конфликт с Индией, практически обесценили усилия Пекина по созданию инфраструктуры для кратчайшего пути поставки углеводородов из Ирана в КНР, "обходной" путь через Среднюю Азию приобретает особую актуальность. Имеющий "особые отношения" с Тегераном Ашхабад и всё более зависимый от китайских товарищей Душанбе в этих условиях оказываются перед необходимостью как можно скорее дистанцироваться от России, которая претендует на сохранение "постсоветской" энергетической структуры, т.е. фактической монополии "Газпрома", сориентированной на экспорт "в Европы".

Поскольку все попытки представителей КНР договориться с "Газпромом" и Кремлём о разделе центрально-азиатского "энергетического пирога" не привели к каким-либо реальным для Пекина результатам, нынешний "взрыв газопровода" следует рассматривать, скорее, как "последнее китайское предупреждение", чем как самостоятельную инициативу Ашхабада в надежде оторваться от "газпромовской" трубы и перебросить основные объёмы экспорта своего "голубого золота" на альтернативные западные маршруты типа "Nabucco".

Рассказывают, что когда в 1959 году председатель Мао спорил с Хрущевым по поводу разоблачений сталинского "культа личности", то за жестким отказом "любимого Никиты Сергеевича" принять во внимание все доводы "великого кормчего" последовала реплика лидера КНР: "Тогда мы уйдём в горы".