И что по сути своей является пафосом игры как таковой, или же пределом постмодернистских амбиций, что одно и то же. Не хотят наши патриоты понять, что такое игра. Боятся этого понимания. Ну, поймешь, и что дальше? Узнаешь, что овец стригут (с помощью обмена долларов на "кнопочки-деривативы", и по принципу "маржин колл")… Что потом шерсть подрастает. А потом их снова стригут. Не повезло - так на мясо. Такова жизнь. Узнаешь ты это - зачем такая жизнь нужна?

Но почему же Пушкин, вроде бы незыблемый для России и ее почитателей авторитет, не боялся написать нижеследующее:

Паситесь, мирные народы!

Вас не разбудит чести клич.

К чему стадам дары свободы?

Их должно резать или стричь.

Наследство их из рода в роды

Ярмо с гремушками да бич.

Тут ведь как раз про игру, между прочим, и сказано. А также подсказано, в чем закавыка.

Закавыка в том, что подчиняются игре народы мирные. То есть народы со сломленной исторической волей.

И в том, что каюк наступает тогда, когда народы эти не удается разбудить ("проснуться" - глубокий суфийский термин, использовавшийся многими психологами, например, Гурджиевым).

И в том, что дары свободы (исторического предназначения, то бишь первородства, духа Иакова) ни к чему стадам, то есть народам со сломленной волей.

И в том, что именно к таким народам-стадам относится безальтернативность игры с ее двумя сверхзадачами ("резать" - и "стричь").

Нечто очень существенное сказано Пушкиным и по поводу средств, с помощью которых игра решает эти свои две задачи, - "ярмо с гремушками да бич". "Ярмо с гремушками" - это рассуждения "овец" о новых средствах "стрижки" (SDR и пр.). А "бич" - это авианосный флот США, ядерная мощь США. И - новые военные технологии США, которые вскоре обессмыслят ржавеющее советское ракетно-ядерное наследство. То наследство, на которое так рассчитывают бывшие советские офицеры, превратившиеся в консервативно настроенных постсоветских нефтяных и иных олигархов.