Конечно, с формальной точки зрения, прежде чем начинать любую работу, надо определиться с приоритетами: кто, что, когда и как должен сделать. Федеральное президентское послание, по идее, и должно было расставлять такие социально-политические приоритеты в масштабе всей страны. Но - положа руку на сердце, признаемся - не расставляло. Какие-то отдельные моменты этих посланий, наподобие национальных проектов или "материнского капитала", конечно, принимались к исполнению (см. выше), но в целом они "руководством к действию" никогда не служили, их содержание широко не обсуждалось, исправления и дополнения "снизу" не вносились, а вопрос о соответствии федеральных посланий бюджетным не ставился даже на уровне парламента и правительства - из уважения к авторитету президентской власти, скажем так.

Теперь, когда цифры будут предшествовать словам, а не наоборот, "степени свободы" для действующего президента неизбежно сокращаются. Да и сам факт того, что у главы государства появилась необходимость "способствовать разъяснению отдельных позиций" и "придавать более весомый уровень" собственному бюджетному посланию - пусть даже на уровне узкого круга высших чиновников - свидетельствует о некотором размывании принципа единоначалия (пусть даже в форме пресловутого дуумвирата-"тандемократии") на самом верху российской "властной вертикали".

Если задуматься о возможных причинах подобного процесса, то они вряд ли сводятся к какому-то критическому уменьшению финансовых и силовых ресурсов Кремля, на что изо всех сил намекают и зарубежные масс-медиа, и отечественная "либеральная оппозиция". За перипетиями судьбы Стабфонда и золото-валютных ресурсов Центробанка все как-то позабыли о целой коллекции чудес, наподобие внебюджетных президентских фондов, величина которых при Ельцине, например, была сопоставима с размером всего федерального бюджета. Или о столь же чудесном феномене Примакова, спасшего Россию после августовского дефолта 1998 года.