26 июня 1944 г.

В Витебске окружили 5 дивизий.

1 июля. Деревня Пешенья.

Около деревни остановились тяжелые танки. Шумные весёлые танкисты расположились обедать. Из одного танка вылез целый духовой оркестр. Играют какой-то трогательный вальс. Сбежались деревенские. Смотрят с любопытством и восторгом. Танцуют…

Наша полуторка мчится полем. Женщина, радостная, запыхавшаяся, бежит за машиной и бросает нам в кузов хлеб. Хлеб хороший, с хрустящей корочкой… Сушков плачет…

В церкви, окружённой народом, четыре пленных фрица. Наш пьяный солдат лезет к ним целоваться. Фрицы угодливо целуют небритые щёки солдата. "Дурак ты",- говорит солдат длинному худому фрицу в лаптях. "Nicht дурак", - отвечает тот и в пояснение поднимет руки вверх…

По дороге идёт колонна пленных, человек 35-40, и что-то поют…

Мы шли крутым заросшим берегом Ресты, три тёзки - Сушков, Лобунец и я. Сушков сорвал цвет боярышника, долго его нюхал и сказал: "Вот так же пахнет девушка"…

Деревни начались, большие, красивые, уютные. В избах порядок и чистота. Чистые кровати, скатерти. Сожжено сравнительно мало…

3 июля.

Вчера купались в Друте. А сегодня пьём воду из Березины..

5 июля. Дер. Моторово, 25 км. от Минска.

Жители встречают приветливо. Рассказывают, как жили при немцах, жалуются, плачут, проклинают…

Я никогда не видел такого количества техники. Тысячи машин, тягачей - и наших, и немецких, и союзников. Немецкий генерал Бармлер приветствует наших солдат. Запоздалое рыцарство…

На шоссе стоит старая женщина и сквозь слезы смотрит на нас. Её сын шесть лет как ушёл в армию….

У переправы через Березину окружили толпу пленных. Они в страхе заискивают. Какой-то сержант, видно, прошедший огни и воды, трогает фрица за плечо: "Вы, сукины дети, зачем же вы ребятишек убиваете, а?" и показывает рукой ниже пояса.