Точно так же на другой стороне фронта были не одни только немцы. "А хотя бы румыны, которые доперли с ними [немцами. - Г.С.] до Сталинграда? А венгры, которых только в плену у нас оказалось 513 767 человек. И австрийцев - 156 682, чехов и словаков - 69 977, поляков - 60 280, итальянцев - 48 957, французов - 23 136, даже евреев - 10 173 [почти дивизию мы, оказывается, спасли от холокоста. - Г.С.]. Уже от себя навскидку добавлю к этому списку испанцев из "Голубой дивизии" (в составе которой против нас повоевало около 50 тысяч человек), голландцев, финнов, норвежцев, датчан, бельгийцев (и валлонов, и фламандцев) и это далеко не всё. Так что нельзя не согласиться с Владимиром Сергеевичем Бушиным: "Если войну 1812 года мы называем нашествием двунадесяти языков, то это - дважды двунадесяти… По данным "Военно-исторического журнала" (1990, N 9), откуда взяты эти цифры, в плену у нас оказались солдаты, офицеры и генералы 24 национальностей".

Так вот, получается, все эти "невинные жертвы" нацистской Германии, все эти европейские демократии (герои антифашистского Сопротивления до 1944 года были там всё-таки в подавляющем меньшинстве), преспокойно воевали против Советского Союза и Советской (Красной) Армии - точно так же, как воевали против них русские власовцы, украинские и прочие националисты… Третий Рейх, при всех неудобствах, был для них всё-таки "свой", а Советский Союз - "чужой". И только сила нашего оружия, только победы СССР и поражения вермахта заставили эти народы и страны срочно поменять ориентацию - порой даже сохраняя прежнее политическое руководство, чтобы избежать законного места на будущем Нюрнбергском процессе. Таких вот "союзников" мы получили в Европе после Победы 1945 года.