Роман Джеймса Джойса "Улисс", где автор описал один день (с 8 утра до 2-х ночи) из жизни дублинского еврея Леопольда Блума и молодого писателя Стивена Дедала, — следующая ступенька литературной эволюции. Здесь уже нет пространства и времени. То есть они, конечно, присутствуют, но постепенно — по мере развития сюжета — теряют в контексте романа сколько бы то ни было значимую роль. Это уже квантовая логика, "усугубляющаяся" еще и тем, что Джойс здесь уже не столько рассказывает о реальности, сколько заставляет ее говорить о себе самой, выполняя лишь роль некоего литературного "медиума".

И, наконец, Кафка. Он избрал талмудические притчи в качестве первоисточника и художественно обрабатывал их в своих литературных произведениях. Такой подход уже выходит за границы "физики" нашего мира — Кафка рассматривает материальный мир, как слепок, воплощающий вечные, высказанные "на все времена" истины мира метафизического. Мы видим здесь растворенность вечного в ткани текущего бытия, восприятие этого бытия как бесконечной цепочки "материализаций" богооткровенного текста. Один из героев Кафки всю свою жизнь посвятил тому, чтобы создать совершенную машину для истязаний человека. И кончил тем, что сам в нее попал. Это — талмудическая (а, значит, "вечная", по еврейским представлениям) притча материализовалась во всей своей классической красе в России во времена "царствия" Б. Ельцина. Тот все выстраивал систему "сдержек и противовесов" и сделал ее, в конце концов, столь совершенной, что оная стала идеальным оружием в руках его собственной дочери, которая, спасая свою эксклюзивную шкурку, упекла папашу на пенсию, "в бункер" — подальше от власти, чужих глаз и народной ненависти.

Что же можно сказать в этом контексте о новом романе А. Проханова "Виртуоз"? В нем мы видим синтез всех этих четырех методов: от классической литературы начала XIX века до Кафки.