Преображается, соприкоснувшись с Алексеем, Виртуоз. И на него нисходит Фаворский свет спасительного Откровения. И он внезапно обнаруживает себя в "Небесном Лифте", на Пажитях Небесных. Никто не обречен. Никто не проклят. Даже тот, чья душа вроде бы черна. Впрочем, именно "вроде бы". Ибо нет в полной мере "черных" людей. Как нет и в полной мере "божественных". Всякий человек несовершенен и при этом — многомерен. Душа грешника, да и любого человека (ибо каждый человек — грешник), в той или иной степени, подобна Ганиной Яме — здесь духи света сражаются с духами тьмы, а нежность, целомудрие и красота борются с мраком преисподней. Каждый человек в сумме своих характеристик есть объединенное человечество и даже больше. И порой чем глубже отпадение, тем яростнее, страстнее может быть взлет к Небесам. Чем жестче и настырнее грех "ветхого мира" насилует истинную природу человека, сжимая заключенную в нем пружину божественных смыслов, тем резче, сильнее, страстнее она сопротивляется, протестуя против греха и ища возвращения в утраченный Райский Сад. Пружину нельзя сжимать до бесконечности — в какой-то момент она обязательно распрямится.

Эта философская идея Достоевского о многомерности человека великолепно, в красках, показана в романе. Алексей, снискавший Божественного Поцелуя и Фаворского света, спокойно себе предается любви вне брака — хоть и в любовном акте с невестой, но все же еще не с женой. Пустячок вроде бы, по нашим стандартам, а "нарушение". Точно так же и Виртуоз, угольная душа, не настолько черен, чтобы удостоиться "неизбежного ада": в душе его, погрязшей в интригах и манипуляционных технологиях, есть "зацепка", сочленяющая его с Миром Горним, — любовь к матери. Любовь! Фаворский свет, словно лоза, прививается на этом побеге и наполняет Виртуоза энергией, достаточной для преодоления "гравитации" материального мира. Правда, он обнаруживает свой путь к Богу только через Алексея. Но даже единственный в своем роде опыт духовного восхождения, пусть и под благодатным влиянием другого человека, совершает в грешнике переворот, прокладывает в его душе пути к спасению.