Находясь в аналитических рамках, я из соображений корректности присваиваю данному утверждению статус гипотезы - не более того, но и не менее. Предположим, что моя гипотеза справедлива. Что из этого вытекает? Что уже в XIX, и тем более в ХХ столетии российское общество по своей регулятивности (а это определяющая черта любого общества) выпадает, оставаясь обществом, как из разряда обществ модернистских (в строгом смысле этого слова), так и из разряда обществ традиционных. Одно это означает, что Россия является уникальной страной третьего типа. Страной, фактом своего существования отрицающей максиму, согласно которой любое общество должно быть либо модернистским, либо традиционным.

Мало того - Россия предъявляет миру на данном этапе регулятор, который может заменить традицию, не превращаясь в закон. Этот регулятор, повторяю, - культура. Соответственно, в России культура на этом периоде развития (а, в общем-то, и раньше) является чем-то совсем другим, нежели во всех странах мира. У нее другое значение, другая роль. И, в принципе, другое структурно-функциональное качество. "Театр как кафедра", "культура как учитель жизни" - это не просто риторика той эпохи. Это (пользуясь определениями Конфуция) правильные имена ("мин"), даваемые весьма специфическим реалиям ("ши").

ПОВТОРЯЮ ЕЩЕ РАЗ: мы смогли остаться обществом в XIX и ХХ столетиях, только БЛАГОДАРЯ ОСОБОЙ ПО СВОЕЙ РОЛИ КУЛЬТУРЕ.

А значит, только благодаря ей мы смогли осуществить важнейшие преобразования! Которые лишь эффективное общество и может осуществить.

А значит, только благодаря ей мы выжили. Ведь осуществив эти преобразования, мы смогли создать конкурентные по своему качеству сложнейшие функциональные подсистемы… ну, хотя бы науку, технику, армию…

А значит, только благодаря этой роли культуры мы и государство свое сохранили.

Поэтому когда вы воспроизводите в качестве имени ("мин") словосочетание "наша культура", вы должны отдавать себе отчет в том, каково реальное ("ши"), отвечающее подобному номинальному ("мин").