Но ритуальность Вашего публичного самоубийства в том, что Вам мало развенчания (в основном заслуженного) всех нас, прототипов и протопопов, "наших" и "чужих" (последние незримо присутствуют на каждой странице романа, определяя сюжет и судьбу героев), Вы хотите большего - доказать: преображения нет, надежды нет, никакой "золотой шар" не исполнит желания "Счастья для всех, без разбора, и пусть никто не уйдет обиженным".

В этом смысле Ваш пафос противоположен светоносному лучу русской литературы - от лучших представителей ее золотого и серебряного веков, с их пониманием человека как "фрактала Бога", до ранних братьев Стругацких с их космическими энергиями будущего, определяющими настоящее, меняющими сознание и бытие миллионов.

Ведь если бы у Вас было так, как у великих предшественников, то уже преображенный, приобщенный к Богу райским свиданием с мамой Виртуоз просто не смог бы отречься от своей вновь обретенной бессмертной души. Сделки по продаже этого товара повторно не совершаются, и Вы это знаете. А если уж Вам понадобилось показать, что душу можно обретать и продавать заново, значит Вы на стороне тех, кто хотел бы ввести этот последний нетварный (нетоварный) феномен в хозяйственный оборот, создать, так сказать, "дериватив человека", логически и исторически завершив ту фиктивно-деривативную революцию, которая заменяет революцию сознания в ее подлинном (в смысле соработничества с Богом) смысле. Ведь главная "разменная монета" Вашего романа - любовь. Марина "покупает" неискушенного Алексея, Виртуоз "продает" любовь к маме за "чечевичную похлебку" власти.

Ведь "если Бога нет, то всё позволено", Вы же знаете, Александр Андреевич! Преступление (целый каскад, самодовольный парад преступлений) в романе есть, наказание (не в смысле внешнего, земного - но внутреннего, небесного) нет и не предвидится.