Коалиционный потенциал - это главное преимущество Анкары по сравнению с другими, и не только региональными, игроками. Турция всё больше вытесняет Египет в роли посредника в ближневосточном урегулировании. По сравнению с Анкарой, Каир больше не является надёжным партнером по переговорам: его гарантиям не доверяют. В этом плане показательно, что египетскому руководству так и не удалось добиться создания коалиционного правительства в Палестине на своих условиях. В свою очередь, именно Анкара выступала посредником по обмену пленными между Израилем и "Хизбаллой". Кроме того, именно турецкое правительство было переговорным каналом по обмену пленными между Хамас и Израилем, а также по возвращению Голанских высот Сирии. Таким образом, именно Турция может сыграть ведущую роль в ближневосточном урегулировании.

У турецкого руководства отличные отношения с Тегераном. Неслучайно именно президент Турции Абдулла Гюль выполнял роль посредника между новой американской администрацией и иранским руководством. Одновременно благодаря посредничеству и гарантиям турецких властей состоялась встреча между пакистанским и афганским руководством. Турция является и единственной страной, наработавшей отношения с различными сторонами внутриафганского конфликта. Помимо объединяющего религиозного фактора свою роль здесь сыграл приоритет, уделяемый турецким контингентом реализации инфраструктурных проектов (школ и дорог). Показательно, что турецкие политики - фактически единственные из представителей стран-участников операции в Афганистане, кто посещает не только военные базы в стране.

Показателем новой внешней политики Турции является её роль в урегулировании ситуации на Кавказе, где Анкара предложила платформу, включающую Россию, Азербайджан, Армению. Речь уже идёт о возобновлении дипломатических отношений с Ереваном, крайне заинтересованным в этом: ведь турецко-армянский торговый оборот уже в три раза превышает торговлю Армении с её главным союзником - Россией.