И вот теперь многие и многие, кто успел с ним соприкоснуться, оплакивают его как друга. Ямщиков всю жизнь находился в контексте русских смыслов, в огромном духовном поле русской культуры. Еще в начале своей деятельности в качестве реставратора он, соприкоснувшись с нетленными сокровищами древнерусского искусства, почувствовал свое общественное призвание. С какими грустью и благоговением он рассказывал мне о часах сосредоточенной работы, проведенных за реставрацией! Когда слой за слоем открывается первозданный облик древней иконы и, как просвет в облаках, вдруг начинает сверкать лазурью отчищенный фрагмент. Но не в этом уединенном делании была миссия, особый путь Ямщикова. Его призванием было общаться, проповедовать, пропагандировать. А делом жизни - беречь имеющееся, находить забытое, открывать новое… Яркость, талант и обаяние Саввы играли роль своего рода гравитации, формируя целые симфонии неординарных личностей. Ямщиков был колоссальной планетой, вокруг которой вращалось множество больших и малых светил и осколков. Он был человеком-средой, центром общества, что временами его отвлекало и изматывало. Он всегда находился на стыке искусства, идеологии и политики. Живопись, театр, кино, высокая мода - с этими мирами Савва не только соприкасался, он входил в них, формировал, украшал их своим присутствием. Но плотное общение с московской и международной богемой не сделали из него тусовщика, гастролера. Всякий раз он рвался на просторы России, в русскую провинцию - неделями сидел в небольших региональных музейчиках, составляя описи и каталоги. Когда рухнул СССР, вместе с ним погасли и завяли вселенные, в которых пребывал и вращался Савва. Любимая им русская провинция погрузилась во тьму и безнадёгу, московская среда раскололась и выродилась. Часть интеллигенции ушла в окоп сопротивления, удалилась в патриотическое гетто. Другая часть влилась в Большую тусовку, где высокие смыслы были заменены культом жратвы и денег. То, чему он посвятил жизнь, пропаганда русского искусства, - оказалось ненужным и невостребованным.