Такое государство - это уже даже не колония, не гетто, не резервация. Это концлагерь. Уберите всю патетику из текста "Жизнь после России" (часть 1). Что остается? Это и остается.

Это - и прямое указание на то, кто должен быть комендантом монархического концлагеря. Которое не устает повторять и сам С.Белковский, и его коллеги ("Даешь Майкла Кентского!").

СТОИТ ПРИГЛЯДЕТЬСЯ и к декларации на сайте Майкла Кентского. В разделе "Кто" сказано, что у принца нет претензий "ни на реальную, ни на формальную власть". В разделе "Что мы будем делать?" - о важности сакральной власти. В разделе "Цель" - что "пример Вильгельма Оранского - великолепный образец того, что мы предлагаем для России". Что российский Вильгельм Оранский (иностранец, посаженный на трон) - это Майкл Кентский. Что он и в хорошем возрасте, и при достойных детях, которые продолжат его монаршье дело в России.

Делается сие, видимо, в твердой уверенности, что Россия - существо с переломанным хребтом, которому всё "бара-бир" ("Вправе ли мы сегодня говорить о "бесхребетной России"? - да, вправе". С.Белковский, "Комсомольская правда", 19.01.2004.)

Что ж, настало время поговорить об этом самом хребте. "Мы сломали хребет", - с важным видом заявлял А.Н.Яковлев.

Моя знакомая, спускаясь с горы, сломала позвоночник… Её мать, врач по профессии, была поблизости. Она остервенело и сосредоточенно тыкала булавкой в нервные окончания тела дочери. Надеясь на реакции. На то, что дочь дёрнется. Или вскрикнет от боли.

Коли не дёргается, не вскрикивает - дело дрянь. Тогда и впрямь - "жизнь после России". Тогда и впрямь нынешняя Россия сходна с гаснущей Османской империей ("больной человек Европы").

Но дёрнулась же Россия, уколотая булавкой позорного Хасавюрта.

Скажут: "Так ведь то Хасавюрт, да еще вторжение в Дагестан и всё прочее. Это дела. А вы их со словами путаете".