Любой "чужой", сколь бы яростным вашим врагом он ни был, обусловлен любовью к чему-то своему. Что из этого вытекает? С политической точки зрения - очень и очень многое. Раз этот "чужой", люто ненавидя вашу страну, любит свою, то он не захочет, например, чтобы в ядерном пожаре сгорела и ваша страна, и его, и весь мир. На этом, между прочим, и построена вся концепция "взаимного сдерживания".

Но и это не всё. Раз этот "чужой", ненавидя вашу страну, любит свою, то, любя свою страну, он (лютый враг ваш), через эту любовь, выходит на всё сразу… На Бога… На Историю… На Человечество… И, опять-таки, возникает (не всегда, но чаще всего) какое-то пространство для какого-то диалога.

А вот "особый свой" ничего не любит. Он только ненавидит. Ни на Бога, ни на Историю, ни на Человечество он выйти не может. Нет того, через что на это выходить надо. Лютый холод одиночества на Бога выведет? Полно! Это не тот холод. И не туда он выведет.

Что я описываю? Того постчеловека, которого вознамерился создать политический, да и культурный, постмодернизм. "Особый свой" - это и есть постчеловек в подлинном смысле слова. То есть существо, прозябающее на смердящей всемирной постисторической свалке. Существо, дышащее не кислородом любви, а смрадом всеобщего разложения. И потому обреченное это разложение не только обеспечивать, но и наращивать.

Как влезть в эту шкуру? Как представить себе это не только умственно, но и чувственно? Представьте себе некоего Штирлица, всю жизнь живущего на нелегальном положении и не имеющего, в отличие от Штирлица из фильма, связи с Центром. Штирлица, не способного, в отличие от героя фильма, мысленно петь песни своей любимой страны, справлять тайком ее праздники и так далее. И знающего, что так будет до смертного часа. Представили себе это? Что ж, тогда от темы "постчеловеческая элита" можно перейти к теме "спецэлита".