Но, быть может, это роман-послание, в котором кремлевский демиург из-за каменных зубцов подаёт весть о себе, рассказывает о том, какой он на самом деле, что творится в его душе, в чём его бездна, в чем его мучительная трагедия? Мы узнаем, как он ненавидит и презирает дельцов и инфернальных эстетов, мрачных палачей и блистательных самок, среди которых вращается. Тех, кого вольно или невольно взращивает, к которым принадлежит сам. Мы сможем догадаться, как попал он в эту среду, был взят в круг избранных, совершив какое-то неотмолимое деяние, в духе того, что содеял герой романа, застрелив из пистолета никчемного старца. Почувствуем, как бьётся он о стеклянные преграды, не умея покинуть этот стоцветный террариум. Изумимся жуткому откровению, которым он нас одарил. Вся эта новая аристократия, которая поедает Россию, кичится своими миллиардными яхтами и золотыми дворцами, - она не просто утилизирует Россию, оставляя народ на пепелище. Она сложнее, ужаснее. Она сознательно заставляет народ страдать и упивается его страданиями. Она наслаждается видом увечных, спившихся, бессильных духом, потерявших совесть, забывших о великой стране, о богоносной истории. Эта аристократия снимает натуралистический фильм о гибели России и прокручивает его в закрытых клубах, на элитных просмотрах. И Сурков это знает, оповещает нас об этом. Предостерегает нас, наивных, от веры в возможность преображения, в чудесное избавление, в Русское Чудо. И это новое в нашем понимании чудовищного правящего класса. Новое в понимании "тайного Суркова", "подпольного Владислава Юрьевича". Впрочем, быть может, мои упреки преждевременны и несправедливы. Это лишь первый роман, изысканная "проба пера", обещающая могучее продолжение.