Здесь же, в Пскове, судьба одарила меня дружбой с чудесными людьми, вдохновенными, страстными, наделенными множеством талантов. Они уцелели на страшной войне, выжили среди потрясений и злодеяний века и явились на Псковщине, чтобы восславить красоту и добро, величие Родины и мистическое предназначение России. С Борисом Скобельцыным исходил я земли от Порхова до Гдова, восхищаясь могучей звонницей в Сено, глядя, как кует железные кресты мальской кузнец Василий Егорович. С Всеволодом Смирновым отдыхали в архиерейском доме Печорского игумена Алипия, рассматривая писанные им иконы, и весь дом благоухал яблоками, собранными в монастырском "райском саду". С великим ревнителем Гейченко смотрели на Сороть, и он держал в руке лазоревую лесную гераньку. С археологом Гроздиловым копали в Довмонтовом городе, чаяли отыскать псковскую берестяную грамоту. С историком Твороговым, "Соловецким сидельцем", перебирали древние рукописи в книгохранилище. Тогда же, в дружеском застолье, бражно и весело чокнулись чарками с Саввой Ямщиковым - теперь, друг мой Савва, ты лежишь в псковской святой земле, которую так любил, и которая стала тебе вечным прибежищем.

Пожалуй, Валентин Курбатов да я - мы последние остались от того солнечного псковского времени, когда жизнь обещала каждому несказанное чудо. Пора и нам, Валентин Яковлевич, садиться в "ладью отплывающую" и править в студеный разлив Псковского озера, где в туманах и радугах ждут нас те, кто отплыл до нас.

Мы насыпали Холм на псковской земле, что высится своими гранитными глыбами и суровым лиственничным распятием у Изборска, на Печорской дороге. В этот Холм мы ссыпали земли из святых псковских мест, с полей русской славы, с мест погребений, где покоятся русские герои и мученики. Тут есть "земляное евангелие", привезенное из Святой Земли. Есть "могильная земелька" наших усопших друзей. Тянутся люди к Холму, приносят "землю сердца своего". С Холма видны необъятная даль, бескрайние дороги, весь бесконечный, вширь и ввысь, Русский Мир.