Взяв в руки газету "Заря Востока", я пошёл через весь притихший зал к трибуне и думаю: "Зачитаю я им вслух то, что они сами писали по горячим следам о событиях в Тбилиси, а там будь что будет".

     Начал я своё выступление с объяснения того, что я не записывался на выступление, слова не просил и прошу моё время не ограничивать.

     Слышу за спиной голос Горбачёва: "Поглядим, решим. Такой сложный вопрос". Это добавило мне немного уверенности, а вообще-то, я чувствовал себя в целом так же, как ночью 9 апреля на площади, когда "воспитывал" министра Горгодзе. Мы с армией были правы, а таких, как Гамкрелидзе, я презирал.

     Продолжая своё выступление, я сделал акцент на необходимости дать политическую оценку произошедшим событиям, так как без этого всё будет сводиться к "жареным", совершенно не проверенным, свободно трактуемым фактам.

     После этого я перешёл к цитированию передовой статьи газеты "Заря Востока", многие авторы которой присутствовали в тот день в зале.

     "Те, кто сейчас, после трагедии, говорит о мирном характере митинга, — забывают, что в то самое время над центральным проспектом города день и ночь раздавались гнусные призывы к физической расправе с коммунистами, разжигались антирусские, националистические настроения" (в зале поднялся шум).

     "…группы хорошо обученных, организованных людей пробирались на предприятия , останавливали работу сотен и тысяч людей, возвращали в парки автобусы, били стёкла, оскверняли памятники, направляли ударные отряды в другие районы республики, повсюду сея смуту, раздор, беспорядки. Создавалась реальная угроза захвата жизненно важных объектов республики.

     Не ввод войск осложнил обстановку, а осложнение обстановки вызвало ввод войск…"

     Далее я обратился к съезду с просьбой, чтобы после моего выступления был зачитан список из 16 погибших на площади с заключением судмедэкспертов о причине их смерти, т.к. ни на одном погибшем не было колотой, резаной и вообще какой-либо другой телесной раны. (Шум в зале усиливается).