Как сообщала 2 июня 1992 г. "Российская газета", "начался лавинообразный развал науки — исследовательских и проектно-инженерных коллективов, целых научных школ. Только в Москве за два месяца уволилось около 120 тысяч ученых из различных НИИ и КБ". А всего, по прогнозам Министерства труда, в 1992 г. безработными должны были оказаться 2-2,5 млн. работников научно-технической сферы. К 1994 г. число научных работников (исследователей) в России сократилось в два раза. Науке был нанесен удар, от которого она так и не смогла оправиться.

     Доктрина реформы в науке, принятая правительством Гайдара, была основана на совершенно безумных постулатах и предположениях. Ну, кому еще в России могла прийти в голову мысль, что брошенные после ликвидации министерств на произвол судьбы отраслевые НИИ вдруг начнет финансировать "частный бизнес"? В условиях кризиса потребность в научном знании резко возрастает, Гайдар же парализовал научную систему России.

     Зарплата научных работников к концу 1992 года упала относительно средней зарплаты по всему народному хозяйству в два раза, а на исследования вообще не осталось ни копейки: средства выделялись только на эту скудную зарплату и на воду с отоплением. Зарплата — индикатор. Если доктор наук, то есть специалист высшей квалификации, в НИИ, имеет зарплату в 5 раз меньшую, чем мелкий служащий в банке, то всем ясно — науке "приказано умереть". Это состояние не имело аналогий ни в советской науке, ни в западной, ни в науке стран "третьего мира". Ученые России встали в очередь за подачкой от Сороса и других западных фондов — по 50 долларов на нос (за это они должны были представить полный отчет о своем исследовании). Глупость или измена?

      МЫШЛЕНИЕ ГАЙДАРА и его команды — небывалый феномен в истории культуры, во всяком случае русской. Они вырабатывали свои доктринальные планы и приводили их в исполнение, нисколько не интересуясь реальным устройством тех систем, которые брались реформировать. Это вещь настолько необычная, что требует самого пристального изучения.