Тем не менее Фридман теоретически не исключает, имея в виду китайский национализм (совмещенный с опытом исторического прошлого), что объективными врагами Китая являются именно США и/или Япония. Россия в таком качестве им отвергается. Однако из-за технологической отсталости и геополитических факторов вероятность военной конфронтации с названными двумя державами расценивается им как минимальная.

     Китай в принципе, по его мнению, не представляет "разломную линию" в следующие 20 лет. Массив внутренних проблем не оставит ему сил для активного участия в системе международных отношений на протяжении всего XXI века. А его роль будет сведена к такому варианту, который, между прочим, неоднократно высказывался и другими учеными, в том числе и российскими.

     "Слишком отсталый для того, чтобы бросить вызов кому-то, Китай — это страна, которую США будут пытаться поддерживать и использовать в качестве противовеса России" .

     Незавидную судьбу уготовил Фридман Китаю. Как великую державу он списывает Китай уже к концу 2020-х годов. Единственное утешение, что его прогноз в отношении этой державы явно не сбудется.

      СССР/РОССИЯ — УГРОЗА ЕВРОПЕ

     России в этом смысле повезло больше, поскольку, по его прогнозу, страна сойдет с мировой арены как весомый субъект только 2030-е годы. Но по порядку.

     Фридман напоминает, что Россия, будучи "порцией" Европы, постоянно находилась в конфликтах с основными государствами континента, прежде всего с Францией, Германией и Польшей.

     Россия действительно стала великой державой во времена СССР, но ее поражение определили законы геополитики. Начавшаяся после Второй мировой войны "холодная война" носила глобальный характер, хотя ее сердцевиной и были американо-советские отношения. Однако США, в силу своей "океаничности", имела преимущества над материковым СССР. Эти преимущества позволили США успешно проводить политику сдерживания Советов, в то время как Советы были не в состоянии ответить на это сдерживание. Причем само сдерживание определялось не случайным выбором США из многих альтернатив. "Это был единственно возможный ответ Советскому Союзу", — утверждает американец.