С Москвой продолжали сражаться лидеры Исламского общества Афганистана (ИОА), заклятый враг талибов знаменитый полевой командир Ахмад Шах Масуд и его соплеменник, доталибский президент Афганистана, Бурхануддин Раббани. Являясь таджиками по национальности, оба активно участвовали в гражданской войне в Таджикистане. Антироссийская "исламско-демократическая" коалиция, боевики которой особо отличались в расправах с русским населением республики, ориентировалась именно на Раббани и Масуда. В качестве базы таджикские исламисты использовали развернутую на таджикско-афганской границе 55-ю пехотную дивизию, которую возглавлял ставленник Раббани—Масуда, член ИОА Кази Кабир. Вожди моджахедов помогали соплеменникам оружием и людьми, а заодно и содействовали организации наркотрафика в Россию. Правительственные войска, российские пограничники и российская же 201-я мотострелковая дивизия вели тяжелые бои с боевиками, и тут в тыл Масуду и Раббани ударили талибы.

     Казалось, Кремлю было бы логично если не помогать добить своих заклятых врагов, то хотя бы не мешать талибам. Вместо этого Москва срочно передала Масуду большие партии оружия, а от президента Таджикистана добилась в 1997 году включения в структуры власти исламских оппозиционеров. Особенно лакомый кусок получил близкий к Масуду полевой командир Мирзо Зиеев, ставший министром чрезвычайных ситуаций. Разумеется, МЧС немедленно превратилось в оплот боевиков Зиеева, который использовал "спасателей" не только для расправ с врагами и помощи Ахмад Шаху, но и для экспорта в Киргизию и Узбекистан исламской революции.

     Неудивительно, что подобная политика в стиле "бей своих, чтоб чужие боялись" обозлила Ташкент, и в 1999 году Узбекистан вступил в антироссийский блок ГУАМ. В свою очередь, талибы в ответ на поддержку Москвой Масуда стали помогать чеченским сепаратистам, и теперь уже стало окончательно ясно: ничего, кроме лишних расходов и жертв, Россия от выступления против "Талибана" не получила.