Должно быть, так в тридцатые годы строили заводы и электростанции, создавая советскую цивилизацию, слезную, кровавую, победную.

     Монастырь — это и есть завод по переработке людских грехов, преступлений и скверны в чистейшее бытие. Монастырь — это и есть таинственная насосная станция, которая перекачивает небесную благодать из недосягаемых фаворских высот в земную, оскуделую жизнь, насыщая энергией и силой одряхлевшие земные учреждения: конторы, министерства, военные соединения, гражданские и политические институты. Монастырь — это особый травматологический пункт, где сращивают вывихи и переломы истории, врачуют страшные, нанесенные России раны, возвращают народу зрение, способность сражаться, продлевать себя в грядущем времени, соизмеряя биение народного сердца с божественным пульсом небес.

     В центре монастырской жизни находится духовный пастырь, старец, окормляющий триста сестер, принимающий у себя горюющих и страждущих со всей России, — отец Петр. За восемьдесят, фронтовик, пушками пробивавший дорогу в Германию, орденоносец, без всяких признаков ветхости, неутомимый и деятельный воин Христов. В его келье среди икон и священных книг, на одной стене портретный ряд венценосных Романовых от Михаила до Николая Второго. Напротив — другой ряд: Сталин, Жуков и Маринеско. Те, с кем он сам добывал священную Победу. Он из тех гармонителей русской истории, кто с духовных высот, преодолевая земные распри, кровопролития, убийственные гражданские войны, видит единство русских исторических эпох, соединяет разрывы волновода русской истории, чтобы через эти разрывы не рассеивалась волшебная историческая энергия, летящая из древности, омывающая кристалл сегодняшней хрупкой русской государственности. Он считает, что Сталин — великий спаситель Русского государства. Что им двигало тайное православное чувство, позволившее в предвоенные годы в жестоких схватках затворить Врата Адовы. Что Победа сорок пятого года — мистическая, исполненная божественного триумфа, освятившая русский путь на много веков вперед.