Потом она потянулась и чмокнула его в щеку. Прикосновение ее губ обожгло его, как точечный электрический разряд.

– Одного рукопожатия маловато, – сказала она. – Вы ведь едва не стали моим деверем.

Он лишь кивнул. Потом направился к лестнице, вышел на улицу. У него было целых десять дней на то, чтобы придумать, как убить одного из самых охраняемых людей на свете.

Все началось восемью часами раньше: руководитель группы М.-И. Фрелих в понедельник утром пришла на работу – спустя тринадцать дней после выборов и через семь после того, как впервые прозвучало слово «покушение», – пришла и приняла решение. После этого она отправилась на поиски своего непосредственного начальника, которого и обнаружила в коридоре. Она дала ему понять, что ей необходимо поговорить с ним. Так что ему пришлось вернуться в кабинет.

Он был ветераном с двадцатипятилетним стажем, вышедшим на финишную прямую, которая ведет к пенсии; ему было уже за пятьдесят. Звали его Стайвесант. Всю свою жизнь он проходил в костюмах от «Брукс бразерз», однако в том, что касается тактики, считался человеком гибким. Кабинет у него был маленький, скромный, скудно обставленный и очень чистый.

– Мне нужна ваша санкция, – сказала Фрелих.

– На что?

– На то, что я собираюсь сделать.

Ей было тридцать пять. Роста довольно высокого. Может быть, всего на пару-другую сантиметров выше среднего. Она застряла где-то на полпути между гибкостью и мускулистостью, однако благодаря яркому румянцу и решительному взгляду походила на спортсменку. Она оставляла впечатление женщины, впопыхах облачившейся в повседневную одежду после душа, который она торопливо приняла, после того как выиграла олимпийское золото.

– И что же это? – осведомился Стайвесант.

Он положил на стол папку, которую держал в руке. Стол был большой, со столешницей из серого композита.