Тот давнишний парад был священным. Он проходил на Красной площади — в этом храме Русской Победы. И там, на этой площади, генералиссимус, принимая кровавые дары Победы, был подобен царю-венценосцу, которого венчают на царство в Успенском соборе.
Там военный генералиссимус, политический вождь, социальный строитель стал помазанником. Он, возвративший российской империи её территории, вернувший российской культуре её сокровенные классические ценности, восстановивший православные престолы и храмы — он вместе со своим народом одержал мистическую Победу, после которой его можно было называть повенчанным на царство красным монархом.
Быть может, смысл сталинизма во всей его полноте, во всей его драме и пафосе заключался в том, чтобы российский народ в недрах этого сталинизма одержал священную победу и вывел русского человека в космос.
Есть взгляд, согласно которому вся череда исторических событий есть результат первичного толчка, ударного воздействия огромной изначальной причины.
И другой взгляд — грядущая неразличимая цель, как великий магнит, вытягивает на себя все предшествующие ей события, выстраивает их в направлении этой таинственной, мерцающей, как далёкая звезда, цели. Согласно этому взгляду, Победа сорок пятого года была одержана гораздо раньше. Она была одержана в тридцатых годах на великих и дерзких стройках. Была одержана в период мучительной для народа коллективизации, во время трагических процессов, где сокрушались один за другим сталинские враги. Она была одержана в ту осеннюю ночь, когда пушки крейсера "Аврора" наставили свои жерла на Зимний дворец.