— Знаете, что, генерал, — обратился к Карбышеву командующий армией. — Мы не сможем сдержать натиск превосходящих сил противника, вражеское кольцо не сегодня-завтра сомкнется. Берите машину и охрану. Поезжайте в Москву...

     Мимо пронесли генерала-пограничника. Карбышев отдал погибшему честь, и, помолчав несколько мгновений, повернулся к командующему армией.

     — Товарищ командующий! Срок моей командировки в здешний округ не истек. Возвращаться в Москву только потому, что началась война, — мне кажется не логичным. Используйте лучше меня здесь в любом качестве. Согласны?

     — Согласен, — подтвердил командующий.

     Несколько дней спустя можно было уже без ошибки сказать, что вражеское кольцо сомкнулось. Двумя корпусами гитлеровцы наступали на левый фланг армии, защищавшийся всего двумя дивизиями. Ожесточенные бои не затихали там ни на час, и Карбышев почти не покидал поле боя. Днем бились, а по ночам отходили в сторону Днепра, пытаясь выйти из вражеского окружения.

     К реке вышли под утро: Днепр неширок — метров сто двадцать, не больше, но быстр и опасен на перекатах. Горстка храбрецов стояла перед рекой, к которой они так долго и упорно стремились, не зная того, что их ждет за ней...

     Но опасность ждала их не за рекой. Она пришла из-за спины, из леса, откуда они только что вышли. Карбышев ясно различил между двумя близлежащими соснами на опушке гитлеровского солдата с автоматом в руках.

     — К бою! — крикнул генерал.

     Воздух разорвали автоматные и пулеметные очереди. Советские бойцы залегли за песчаными холмиками. С грохотом разорвались мина, другая... Из леса выбегали неприятельские солдаты. Их было не меньше батальона. Карбышев увидел бегущего прямо на него коротконогого гитлеровца с автоматом и, почти не целясь, опрокинул его первым же выстрелом. Но тут же где-то совсем близко разорвался снаряд. Страшной силы взрывная волна бросила Карбышева на землю. Теряя сознание, он успел заметить бегущих к нему гитлеровских солдат...