С другой стороны, являются ли "особо ценным" имуществом вуза, например, столы и стулья? Если нет — на них можно распространять взыскание по долгам вуза, практически парализуя его деятельность вопреки официальным заявлением о невозможности этого. Признание же всего имущества бюджетной организации "особо ценным" лишает ее основной части ее хозяйственной самостоятельности. При этом решение о том, какое имущество включать в указанную категорию, будет, скорее всего, производиться по произволу отдельных чиновников, индивидуально для каждого бюджетного учреждения.

     Наконец, совершенно непонятная ситуация возникнет, если региональный бюджет в силу нарастающего социально-экономического кризиса не сможет оплатить госзадание подведомственным бюджетным учреждениям. Строго говоря, они смогут просто отказаться оказывать соответствующие услуги населению, оставив его без образования, медицины и других жизненно важных сфер жизни.

     Презрение к конкретным вопросам, вопиющая непроработка важнейших с точки зрения общества деталей, свойственная всем либеральным реформам, начиная с гайдаровской либерализации цен, вызваны отнюдь не скудоумием, но специфической мотивацией реформаторов.

     Насколько можно понять, им глубоко безразлична судьба терзаемого ими общества — они заняты организацией новых бизнесов или высвобождением средств бюджета с социальных нужд на нужды тех или иных предпринимателей.

     Их главным изобретением 2000-х годов стоит признать создание целой категории "социального бизнеса", паразитирующего на социальных расходах бюджетов. В результате увеличение бюджетных расходов на образование, здравоохранение и культуру в целом ряде случаев увеличивает не реальное финансирование этих направлений, а всего лишь прибыли связанных с чиновниками бизнесменов, паразитирующих на бюджетных потоках в социальную сферу.