Он значительнее, интереснее и величественнее канцлера Коля, который благодаря предательству Горбачева и интригам Запада соединил две Германии и навеки остался в сознании немцев как канцлер-объединитель.

     Кокойты, совершивший свой подвиг под пулями, под невиданным давлением истории, значительнее, ярче, чем Коль. Его можно уподобить Моисею, который вывел из плена свой народ, провел его по страшным пустыням, и через 40 лет сделал этот народ носителем государства и суверенной истории.

     Пятнадцать покушений перенёс президент. Его пытались застрелить, зарезать, взорвать, утопить. Пятнадцать раз судьба хранила его. И вот он приглашает меня сесть в свой джип, сам садится за руль, и мы едем по извилистым горным дорогам, забираемся выше и выше, туда, где дремлют облака, где среди влажных сырых рощ и альпийских лугов белеет дивный прекрасный храм. Эту церковь президент построил в память своего прадеда, который жил тут, среди этих пастбищ, среди этих козьих троп, служа в маленьком ветхом храме. Нынешний храм напоминает белого лебедя, опустившегося среди темнозелёных дубрав. Купол храма покрыт сияющим золотом.

     Президент стоит, любуясь сотворенным его усилиями дивом. И они чем-то похожи: этот крепкий плечистый, стоящий на горах собор, чья голова золотится на солнце, и этот невысокий, плотный седой осетин, чье имя — Эдуард Кокойты.

Детский трехколесный велосипед