Когда представители ЕС, сопредседатели женевских дискуссий посетили страну и увидели объем строительства, то были поражены. Не знаю, насколько им это приятно, но объем восстановительных работ в Южной Осетии, по их собственному признанию, их поразил.

      А.П. Вчера вы сели за руль, посадили меня рядом и показали, по существу, театр военных действий. Показали место, где вы на спине вытаскивали раненого, который потом, к сожалению, скончался. Вот место, где вы пытались закрыть прорыв грузинских танков. Вот место, где упал сбитый русский летчик, которого пришлось спасать из-под обстрела. Показали кладбище на территории школы, где похоронены три поколения погибших. И я чувствовал, как вы были закручены в этот вихрь войны, борьбы, крови, сражения: вокруг вас рвались снаряды и пули. Сейчас вы заняты абсолютно другим делом — утончённой, мучительной, сложнейшей международной дипломатией: там и психология, и политика. Страшно оступиться — это дипломатическое минное поле. Вы связаны со строительством: детские сады, материалы, стоимость, зарплаты. Это совершенно другая жизнь. Как вам этот переход лично дался? Как вы отодвинули на задний план воина, свою роль верховного главнокомандующего и превратились в республиканского прораба, строителя?

     Э.К. Ответ простой: очень большая любовь к моему народу и желание служить ему помогает мне. Надо воевать— буду воевать. Нужно строить, созидать, буду строить, созидать. Практически все я пропускаю через сердце, и у меня Осетия болит вот здесь. Есть много патриотов на словах. Любить родину на расстоянии— это не патриотизм. Говорить красивые слова за родину во время мирных праздничных застолий — это тоже не патриотизм. Те, кто любили Осетию, остались здесь. Все, кто считал своим долгом защитить народ и не опозориться перед памятью предков и перед будущими поколениями, проявляют настоящий патриотизм, защищая страну, восстанавливая ее.