Были попытки организовать здесь, в Цхинвале, массовые акции протеста, за которыми серьезно следили из США.

     Но что получилось? Собрали 12 человек — вот все их лицо и все их возможности.

     Народ Южной Осетии малочисленный, но не простой. У него очень высокая общественно-политическая культура, он прекрасно знает, кто и с какой целью делает что-то. Я рассчитываю на народ и в тех сложных вопросах, с которыми мы сегодня сталкиваемся. Не все идет, как хотелось бы. Но в любом случае сделано немало. Южную Осетию ведь разрушали не за 5 дней боевых действий, а 20 лет. Разрушения были огромные.

      А возьмите советский период: уровень жизни в Юго-Осетинской автономной области Грузинской ССР был ниже всех. Коммуникации Южной Осетии — водоканал, канализационная система, энергетические сети — не обновлялись в полном объеме с 1957 года. Все это сегодня нужно восстанавливать.

      В республике очень много ветхого жилья. Я понимаю хозяев домов, которые видят: у соседа был уголок 20-30 метров, а сегодня ему выстраивают новый дом в 125 метров, потому что он потерял все свое имущество. Это тоже является причиной для недовольства. Когда человек потерял жилье, сочувствовали, жалели, а сейчас уже с претензией: а когда нам восстановите?

      Но программы восстановления ветхого жилья нет. Сегодня совсем другая задача: восстановить разрушенное жилье. У нас было полностью разрушено 429 домов и более 4 тысяч домов имели разные степени разрушения.

     Наш противник сейчас использует другую тактику: вычислил болевые точки общества, пытается раскачать волну недовольства.