А.П. Я ехал по вашему городу и видел, что здесь люди — это советские люди: ощущение советского. Я проехал по улице Ленина, по улице Сталина. Меня поразило, что наряду с памятниками великим южноосетинским поэтам, художникам есть бюсты Иосифа Виссарионовича и поставленные рядом с ними стяги. Это говорит о том, что советский мощный духовный комплекс сохранился. Но я понимаю, что в период Советского Союза были крупные влиятельные политические группы, которые стремились рассыпать Красную империю. Они действовали в направлении сброса окраин. Это была целая стратегия. Вся горбачевская перестройка — это сброс окраин, превращение великой Красной империи в огрызок, который именуется сегодня Российской Федерацией. В России, наверное, существуют влиятельные элитарные группы, которые говорят о необходимости сброса Кавказа как некого бремени для России. "Кавказ как источник постоянной нестабильности. Кавказ как объект непрерывных дотаций. Кавказ как непрерывный поставщик терроризма в Москву". Есть люди, которые говорят, что России Кавказ не нужен. Поэтому я и спросил, для чего России Кавказ? Я не хочу даже говорить, что сброс Кавказа, расшатывание Кавказа или отказ от Кавказа для сегодняшней России будет означать отказ от Поволжья, от Сибири, от всей огромной геополитической территории. Но почему России нужна Южная Осетия? Почему она вышла сюда с армией, с политикой, своей идеологией. Что она здесь достигает?

     Э.К. Нашим недругам не надо никого пугать "имперскими амбициями" России. Это первое. Второе, что хочу сказать. Вы обратили внимание на бюст Сталина: это был первый бюст, который здесь установили после войны — возле памятника Пушкину. Наша культура, идеология очень тесно переплетены. Это не столько советское воспитание, сколько генетическая память об отношениях наших народов.