Были они преступники и бандиты, или народные бунтари, выпившие до дна чашу терпения, — не столь важно. Важно, что это небольшое "приморское восстание" проникло в глубину народных представлений о справедливости, о стране, о добре.

     Весть о "повстанцах" мгновенно разлетелась по всему российскому Интернету. Стала обрастать легендами и мифами. В период катастроф и смут мифологическое сознание русского народа особенно обостряется. В нём просыпается дремучее, сказочное, неподвластное логике и здравому смыслу, берущее свое начало из древних глубин, где дремлют сказания о Кудеяре-разбойнике, о Стеньке Разине и Пугачёве. Это сознание ещё недавно выкликало великого Сталина, теперь в этом сознании приморский бунт превращается в героический мученический поступок нескольких удальцов, за которыми готовы последовать миллионы.

     И что бы ни говорила теперь о них власть, какими бы красками ни мазали их представители МВД, миф об этих людях ушёл в народ и разрастается там, как таинственная подземная грибница. И как знать, не нарекут ли этих убитых — святомучениками? Не станут ли писать неканонические иконы, распространяя по приходам вести о том, что эти иконы вдруг начали мироточить?

     Народное чувство оскорблено царящей в сегодняшней России несправедливостью. И это после того, как в течение 70 лет справедливость была национальной религией. Это оскорбленное народное чувство чем дальше, тем больше воспринимает любое деяние власти как проявление абсолютного зла. И какими бы добрыми делами ни была занята нынешняя власть, какими бы надбавками к пенсиям или увеличением зарплат ни обращалась она к народу, кажется, утрачен миг, когда эти деяния воспринимаются как благо, и не превращаются в сознании народа в коварный обман и зло. Так было в царствование Бориса Годунова накануне Великой Смуты. Так было в царствование последнего царя Николая.