Но, с другой, ведь за Дмитрием последовал не только митрополит, а потянулись ещё и знатные да богатые. Это возмутило москвичей, решивших защищать город. Они ударили в набат, собрались на вече и решили вооружаться и не выпускать никого из столицы. Пытавшихся выехать закидывали камнями и отбирали имущество. Ах, как это похоже на памятные октябрьские дни 41-года!.. Именно так было на шоссе Энтузиастов, ведущем на восток из столицы. А тогда, между прочим, великий князь всея Руси Иосиф Виссарионович стольный град не покинул, а издал мужественный приказ: "Сим объявляется, что с 20 октября 1941 года в городе Москве вводится осадное положение ..."

     И в те далёкие августовские дни город стал спешно готовиться к обороне. Дело возглавил молодой князь Остей, внук великого правителя Литвы Ольгерда и сын Андрея Ольгердовича Полоцкого, героя Куликовской битвы. За короткий срок город хорошо подготовили к защите. День за днем ордынцы штурмовали его, но под градом стрел, камней, кипящей воды и смолы — всё тщетно! Тогда-то отчаявшийся Тохтамыш и пошел на хитрость. Он возгласил москвичам: "Даёшь ускорение! Больше социализма! Нет зон, закрытых для критики! Вперёд, Россия! Удвоим ВВП!"

     Нашлись два братца — суздальские князья Василий и Семён, тогдашние Познер да Сванидзе, которых послал хан в Кремль. Они божились, крест целовали, на партбилетах КПСС клялись: "Верьте хану! Ничего не бойтесь! Он добра Руси хочет. Азия нам поможет..." И что же? "Увы, им поверили! — пишет А.Соколов, — в покинутой князьями, лучшими боярами и митрополитом Москве не осталось ни крупных полководцев, ни достойных дипломатов. Не искушенные в коварстве москвичи во главе с отважным, но недалёким Остеем дали себя обмануть".

     В одном пункте позволю себе не согласиться: как так неискушенные в коварстве? Это после почти двух-то веков ига?.. О, Русь моя!..