"Хозяин Москвы" Гришин умер в собесе в очереди за пенсией, у Медунова после смерти в его бедной квартире не нашлось даже приличного костюма, Романову собирали средства для поддержания минимального уровня жизни. В любом случае, выбивание этих фигур из большой политики вело к ослаблению и даже уничтожению тех сил, которые могли противостоять выдвижению "команды Горбачева" и в дальнейшем — расчленению Советской России.

     Но случилось то, что случилось, и сегодня стоит вопрос не столько о реальном реформировании российской милиции, сколько о преобразовании её в полицию. Что в наследии Щёлокова может быть, на ваш взгляд, актуальным и полезным для нынешней проблематики?

     Олег МОРОЗОВ.

     Не хочу говорить о целесообразности или нецелесообразности задуманного переименования — пусть это решает политическое руководство страны, но должен сказать, что очень у многих ветеранов МВД, и у меня в том числе, такое переименование, мягко говоря, вызывает вопросы. Потому что мы считаем себя и являемся ветеранами милиции, а не полиции, тут историю не перепишешь. С другой стороны, такое переименование разрывает преемственность поколений в отечественном МВД, потому что для российских полицейских, если таковые появятся, история советской и российской милиции будет уже чем-то чуждым и не имеющим прямого отношения к их деятельности. То есть историю полиции придётся писать с чистого листа, но я очень сомневаюсь в том, что такой отказ послужит на пользу новой структуре органов внутренних дел.

     Сергей КРЕДОВ.

     Щёлокову досталась нищая, необразованная, плохо оснащенная, деморализованная милиция. Даже союзного МВД не было (Хрущев упразднил) — его пришлось заново создавать. С чего начал новый министр? С того, что стал приглашать в свою команду профессионалов.