В первые же дни мы установили связи с нашей церковью. Той, которая только-только поднималась после изнурительных десятилетий. Я помню, как нас, левых, благословил тогда на деяния свои митрополит Санкт-Петербургский и Ладожский Иоанн. Он сказал, что нет ни красных, ни белых, а есть русский народ — и мы тогда положили начало вселенскому примирению двух имперских эпох.

Второй раз нас благословил на наш бой схииеромонах Троице-Сергиевой лавры отец Филадельф. Уже на одре, лежа в черной схиме, испещренной белыми крестами и надписями, он благословил нас на деяния, которые чуть позже превратились в Восстание 1993 года.

В ту пору нашу красную газету окормлял удивительный человек, священник Дмитрий Дудко. Он одним из первых в Церкви проповедовал синтез белого и красного начал. Для отца Дудко советские мученики: Космодемьянская, Гастелло, Талалихин, Карбышев, панфиловцы, молодогвардейцы, — были такими же святыми, как и мученики Русской Православной церкви всех прежних времен.

Нас пытались закрыть уже тогда. Шли процессы. Поступали непрерывные нарекания и предупреждения. На суды поддержать нас приходили наши друзья, молодые депутаты Верховного Совета: коммунисты и националисты. Это были дни великой солидарности патриотов. На вечерах, которые мы устраивали в ту жуткую пору, когда вокруг сгущалась тьма, торжествовала русская музыка, русская поэзия, русская классика.

Рядом с газетой "День" зародился "Фронт Национального Спасения" — вершина наших усилий. Это был целый ансамбль политиков левого и правого направления: русских националистов, коммунистов-радикалов, православных монархистов. Идеи ФНС постепенно, шаг за шагом, перемололи Верховный Совет, и тот к сентябрю 1993 года принялся проповедовать наши ценности.