И в этом смысле я думаю, что догадки, которые высказывал Андрей Девятов относительно того, что крупнейшие финансовые центры сейчас разошлись и находятся в глубочайшем конфликте, — эти догадки обретают определенную доказательную базу. Идёт борьба даже внутри Федеральной резервной системы — мы убедились в этом после того, как оттуда оказался выброшен Lehman Brothers.

И сегодня мы видим достаточно интересную схему, когда европейский финансовый капитал входит в клинч с американским, преимущественно связанным с ВПК и сырьевыми рынками.

Таким образом, через свои креатуры в странах БРИКC — а вы наверняка помните, как смело выступал Дмитрий Медведев в Давосе с идеей создания новой глобальной валюты, — можно получить некую международную политическую базу для поддержки своих интересов. То есть в перспективе, если американская система совсем запутается, при помощи БРИКС у глобальных финансовых структур есть возможность сманеврировать и остаться на плаву.

Мне представляется, что единственной страной БРИКС, которую эти структуры не контролируют хотя бы отчасти, остается Китай. Заходят справа, слева, делают предложения, увеличивают вознаграждение — пока ничего не получается. Конечно, и финансовая, и политическая верхушка КНР с течением времени может поддаться такому системному втягиванию во взаимодействие, но пока этого не происходит. Хотя некоторые линии выстраиваются — например, недавние покупки китайской Sinopec нефтегазовых активов в Канаде, где сосредоточены гигантские запасы битуминозных песков. То есть происходит объединение менеджмента, начинаются совсем другие расчеты и, может быть, в перспективе возникнет такая ткань взаимодействия, которая может быть использована. Но такого точно не произойдёт в ближайшие два-три года, и этот финансовый поворот, эта точка бифуркации — она, как многие здесь говорят, неизбежна.