"Катехон" (удерживающий) и "канонизация" (причисление православной церковью к лику святых) — выступали основными характеристиками власти ромейских царей в историческом времени. Не прошедший канонизацию властитель, по сути, утрачивал право именоваться "катехоном" в вечности. Именно поэтому византийская агиография в той части, которая посвящена святым носителям "империума", может считаться гораздо более существенным проявлением мифологизации истории, чем творения придворных византийских историков, ориентированных на следование "светским" образцам античности: например, таких, как Лев Диакон или Михаил Комнин.

Иными словами, образ Царя как святого воина-правителя, канонизированного Церковью, которая, в свою очередь, совокупно выступает как освященное Святым Духом Тело Христово, символически повторяет в историческом времени образ предвечного Христа, Богочеловека. В этой модели мышления все собственно "человеческие" слабости правителя могут отступать на второй план — подобно тому, как в евангельской традиции отступают на второй план и становятся бессмысленными все упреки фарисеев Христу, что "Сын человеческий" не соблюдает субботы и находится за одним столом с мытарями и блудницами.

В этой связи можно сказать, что русское политическое сознание имело не столько "земной", сколько "небесный" вектор, где исторические события (реальные или вымышленные — неважно) получали свое сверх-значение только через "оправдание верой" и "спасение души". "Слово" и "житие" — два самых распространенных литературных жанра на Древней Руси. При этом "слово" исходило, что называется, "от первого лица", а "житие", напротив, представляло собой, в сущности, "безличный", "с точки зрения вечности", уложенный едва ли не в канонические рамки рассказ о подвигах того или иного святого.

"В началh бh Слово" — гласит "церковнославянский" текст Евангелия от Иоанна, переведенный на "современный русский" в "синодальном" издании как "В начале было Слово".