– Надо похавать, кишка с кишкой песни поют! – снова заныл Чепец.

– Давай быстрей на хату сваливать! – жестко сказал Лапа, накидывая на плечо ремень сумки.

– Да в гробу видел я такую работу! – попытался протестовать Чепец.

– Если пасть не закроешь, то жевать через секунду нечем будет! Дантисты знаешь какие нонче дорогие? – пообещал Лапа, выходя к обочине дороги. – Ему работа не нравится! А на хрена ты тогда берешься за нее?

Остановили машину. Водитель, худой остролицый мужик, едва прочитав написанный адрес, буркнул:

– Стольник! – и вопросительно посмотрел на клиента.

– Нет проблем, шеф! – сразу согласился Лапа, открывая дверь автомобиля.

Водитель, лихо развернувшись прямо через разделительную полосу, поехал в обратном направлении.

– Мясницкая улица – это понятно, но где двадцать седьмой дом? – сам с собой говорил водитель, ловко объезжая огромные, размером с детский бассейн, полные воды ямы, открытые канализационные люки, брошенные прямо посередине дороги кучи мусора.

– Это у вас самая плохая дорога? – спросил словоохотливый Чепец, вертя головой в разные стороны.

– Дорога как дорога, – невозмутимо ответил водитель, прямо по тротуару объезжая поставленную в метре от обочины грузовую машину. – Мы приехали! Вот ваш двадцать седьмой дом! – Водитель тыкал пальцем в старый двухэтажный дом, сложенный из потемневшего от времени жженого кирпича.

Квартира номер пять оказалась на первом этаже второго подъезда. Пройдя в полутемную прихожую, они увидели сидящего за столом на кухне Филарета, который прихлебывал из большой красной с цветами чашки чай.

– Давайте, ребята, к столу, поедим чем бог послал и поговорим о делах наших скорбных, – объявил он, едва за рязанцами захлопнулась входная дверь.

Чепец хватал руками нарезанную колбасу, заталкивая в рот сразу по два куска. Вареное яйцо он ухитрился затолкнуть в рот целиком.