Рощица как-то незаметно перешла во вполне солидный лес. Топорик спросил:
- Серега, я эти просеки никак запомнить не могу. Подскажешь?
- Справа, через километр примерно - наша, - охотно сообщил Сергей. - Все остальные - по фигу.
Проскочив два въезда в лес, Топорик по команде свернул в третий.
- Ох, и грязюка тут! - вздохнул водитель. - Не засядем, Ляпунов?
- Нет, - мотнул головой Сергей. - Должны проехать!
Внедорожные свойства самурайского авто, в общем, сработали. Конечно, после путешествия по размытой дождями просеке его уже трудно было назвать "кремовым". Ухрюкавшись в этих хлябях, джип приобрел цвет гораздо менее аппетитный и теперь чем-то напоминал упитанного, но жутко чумазого борова, выкупавшегося в навозной жиже.
В общем, примерно через полчаса "Ниссан-Патрол" со своим экипажем, попетляв по нескольким извилистым просекам, выкатил к заросшему травой и кустами, давным-давно заброшенному небольшому, местного значения известняковому карьеру.
На дне карьера, куда джип съехал по достаточно сухой и твердой гравийной дорожке, располагалось несколько почерневших от времени вагончиков-балков и некое приземистое дощатое сооружение с толевой крышей, разумеется, давно прохудившейся. Однако именно к этому зданию и подрулил "Ниссан-Патрол".
- Взяли! - приказал Сергей, как только джип остановился. Эта команда касалась похищенного гражданина, которого быстренько подхватили за руки, за ноги и вытащили из машины. В переноске была задействована все та же парочка, сам Ляпунов и еще один парень, сидевший в салоне "Ниссана". Водитель Топорик остался в кабине, должно быть, на стреме.
Пленника занесли в ворота дощатого сарая, а затем, по узкому и извилистому проходу между горами всякого хлама и металлолома, находившимися внутри этого сооружения, доставили к ржавому кузову от "уазки-буханки", стоявшему в дальнем от входа углу сарая.