Несчастная была явно не в себе. Она даже не плакала и не стонала, только дрожала мелкой дрожью, свесив голову между рук. Длинные светлые волосы с рыжеватым отливом почти полностью закрывали ее лицо, и даже многоопытная Милка не могла бы сразу сказать, сколько бабе лет. Ясно, что не старуха, раз бандиты польстились, но "не старуха" - это и 20 лет, и 45.
Для Тарана возраст пленницы в данном случае никакого значения не имел, во всяком случае, он бы не стал интересоваться этим в первую очередь. А вот Милку, в силу ее женского опыта, вопрос о возрасте бабы очень сильно волновал.
Прежде всего потому, что дамы разного возраста по-разному реагируют на подобные приключения. Совсем молоденькая и малоцелованная может и месяц отходить, и больше, и даже вовсе остаться с поехавшей крышей. Бывалая молодуха уже через час максимум придет во вменяемое состояние, а зрелая, та, что "ягодка опять", и вовсе минут через пять. Для совсем молоденькой девчонки, даже если она уже не совсем девчонка, это кошмар на уровне Апокалипсиса, для бабы за тридцать - нечто вроде ДТП с травмами и разбитой машиной, но без летального исхода, а для той, которой за сорок, - неприятность типа домашней драки с мужем, после которой приходится синяки на морде замазывать. Бывают даже такие, что "после того" вспоминают былое не без малой толики удовольствия,
Возраст имел значение и для того, чтоб прикинуть, насколько этой самой жертве можно верить. Девка-соплюха, как только отойдет, начнет строить планы такой страшной мести, что сам черт ужаснется. Поэтому, если она увидит своих насильников-мучителей в качестве трупов, которые организовали некие анонимные спасители-любители, то от радости расскажет все, как было, даже не спросив, с кем, собственно, имеет дело. Баба за тридцать или около того, придя в себя, будет, что называется, "дозировать информацию" в зависимости от ума и фантазии, но процент правды все-таки будет достаточно высокий, если она поймет, что от тех, кто ее спас, особой беды не будет.