Некогда он работал инженером на оборонном заводе, но не сумел вовремя, то есть тогда, когда оборонка рухнула, сориентироваться в новых условиях и стал постепенно опускаться, пока не прибился к нашему садоводческому товариществу, где мгновенно превратился в волшебную палочку-выручалочку, потому что имел не только золотые руки, но и добродушнейший характер, из-за которого никогда и никому не отказывал в помощи. Недостаток у него был только один, и он высокопарно называл его приверженностью Бахусу. Иначе говоря, Юрич пил, но окончательно и бесповоротно пьяным его видели считаные разы, потому что норму свою он знал и, зарядившись с утра каким-нибудь портвейном или «Анапой», в течение дня поддерживал рабочее состояние, то есть был вполпьяна, что нимало не мешало его трудовой деятельности. При виде нас он выскочил из своего домика, и мы с удивлением отметили, что он выглядел непривычно трезвым, а вот глаза были выпучены до недозволенных природой пределов.

– Там... там... – начал он, тыча пальцем в сторону заброшенного поля.

Сашка посмотрел на меня и тихонько сказал:

– Как обманчива бывает внешность! Я ведь было решил, что он на удивление трезвый, а он лыка не вяжет!

Отмахнувшись от мужа, я спросила:

– Юрич! Успокойся! Что случилось? Говори толком!

– Я видел белого всадника на белом коне! – наконец выговорил он.

– Наверное, как в известном романе Майн Рида, всадник был без головы, и это повергло тебя, Юрич, в такое смятение, – невозмутимо предположил Сашка, с трудом сдерживаясь, чтобы не расхохотаться.

– Как я теперь припоминаю, действительно без, – растерянно сказал сторож, принимая слова мужа всерьез. – Я его со спины видел, так вот, головы точно не было! – уже более уверенно закончил он.

– А всадников Апокалипсиса ты тут неподалеку не замечал?