Пытаясь как-то отвлечься от случившегося, теперь уже бывший министр МГБ как будто впервые осматривал свой кабинет, по-прежнему победно упираясь локтями в огромный письменный стол. Его глаза, имеющие «подвижность подозрительности и сообразительности», устремились на высокий лепной потолок с люстрой, затем на балконную дверь, глухо забитую на все времена, и, наконец, на большие окна, выходившие на площадь. Бездействующий мраморный камин и необычно высокое пристенное зеркало остались как бы незамеченными.

После нескольких минут мучительных раздумий Абакумов на мгновение посмотрел на барельеф вождя, который всегда был перед его глазами, и почему-то ухмыльнулся. Затем он надавил на кнопку в столе и вызвал дежурного офицера.

Когда подполковник открыл дверь и сделал один шаг по мягкому, ворсистому ковру, Виктор Семенович приказал:

— Готовь машину, минут через двадцать буду выходить.

— Вы домой, или только до улицы Горького? — уточнил офицер.

Абакумов встал из-за стола и как-то загадочно ответил:

— А почему бы сегодня не пройтись пешочком? Ведь еще не все знают, что Абакумова отстранили от работы. Временно. Так вот, пусть думают, что я еще министр. А те, кто сделал это… — После этих слов Виктор Семенович вдруг резко замолчал, сел в кресло и добавил: — Свободен!

Когда офицер вышел, погрузился в воспоминания.

Его карьера действительно была головокружительной. И очень многие считали такое восхождение к власти совершенно случайным, вне логики и здравого смысла. Но это было не так.

Часть первая