Но это еще не все. Поразительные и «несуразные» вещи творятся в первый период нахождения Власова у немцев. Власов уже у них. Геббельсовская пропаганда по всем каналам раструбила об этом. На головы наших солдат сыплются с высоты листовки за подписью Власова, а Сталин и его окружение, включая Берию, молчат! У немцев Власов был уже 13 июля 1942 года. Есть даже фотография, на которой запечатлена беседа возле карты Власова с немецким генерал-полковником Линдеманом — командующим 18-й армией, в полосе которой был «взят» Андрей Андреевич. Эта и другие фотографии «плененного» Власова печатаются в открытых военных немецких изданиях. Однако только 5 октября 1942 года у нас издается приказ, по которому Власов был зачислен в «без вести пропавшие». И в таковом качестве он значился до 11 апреля 1943 года.

Какой смысл было так тянуть? В Берлине вовсю уже работал «Штаб Власова». А сам Власов открыто разъезжал по фронтам, выступал перед жителями оккупированных Советских областей, личным составом Восточных добровольческих частей Вермахта, вещал на радио, озвучивал свои «меморандумы» и «воззвания», рекрутировал по концлагерям военнопленных в РОА. И в то же самое время он числится у нас «без вести пропавшим».

Странного тут ничего нет! Было бы странным, если бы Сталин, Берия и Стратегическая разведка в первый же день нахождения Власова у немцев начали бы раскручивать его в Советских СМИ как «труса» и «предателя». Советской разведке надо было как раз изобразить «не верю». И чем дольше молчали Сталин, Берия, их окружение и советские СМИ, тем громче кричали о Власове немцы. Они кричали, а Советская сторона глухо молчала. Немцы кричали и им казалось, что они выковыривают у Советов какую-то страшную тайну. Немцы увязли в собственном крике, создавая Власова, делая то, что и было замыслено Стратегической разведкой — СИМВОЛ!