Никаких аннексий, и не правительство Квислингов милостью Гитлера.

Я просил генерала изложить свои мысли в письменной форме. МОМЕНТ был БЛАГОПРИЯТНЫЙ: начальник Генерального штаба гальдер ждал от гелена возможно более полной информации, исходящей из советских офицерских кругов… Таким образом, доклад пленного генерала мог попасть без промедления в руки начальника Генерального штаба.

При наших разговорах с Власовым иногда ПРИСУТСТВОВАЛ пленный же полковник ВЛАДИМИР ИЛЬИЧ БОЯРСКИЙ: Власов Приглашал его для выяснения некоторых вопросов. Он был настроен резко антисталински, но и открыто говорил, что он отнють не друг немцам.

В составлении доклада Власова этот политически развитый офицер сыграл существенную роль.

Власов в своем ДОКЛАДЕ, на основе соображений, обсужденных в наших беседах, СОСТАВИЛ ОЧЕНЬ ЯСНЫЙ И КОНСТРУКТИВНЫЙ ПЛАН. Вместе с тем, он (Власов) заявил о своей готовности поставить себя в распоряжение своего народа в борьбе за свободу.

Набросок плана был хорош, но, увы, слишком многословен. Из моего опыта я уже знал, что «пруссакам» следует все давать в сжатом, сухом изложении.

Ренне еще прибавил, что, имея дело с нацистами, надо учесть их тщеславие и направление их интересов.

Вместе с обоими русскими офицерами я сократил и переработал доклад. Хотя ВЛАСОВ и отнесся насмешливо к этой работе, но он тотчас же уловил ее смысл.

Ренне полностью одобрил доклад… Он несколько раз беседовал с Власовым и сказал мне, что в случае совместной работы с русскими он отдал бы генералу АНДРЕЮ АНДРЕЕВИЧУ ВЛАСОВУ предпочтение перед всеми другими.

В то же время в Виннице содержался целый ряд старших русских офицеров, среди них полковник Шаповалов… убежденный антисталинец. Ему протежировали… Но он не был личностью, как ВЛАСОВ.

Я упоминаю Шаповалова потому, что я считал важным, чтобы во главе русского освободительного движения стояла сильная и независимая личность. необоходимым условием для успешного союза была готовность искренне сотрудничать с немецкой армией, но не соглашаться следовать немецкой указке.