Однажды в город вместе с Анюткой поехала Фекла и пробыла там целую неделю.

- Ну как, видела? - спросил Феклу муж.

- Побачила, - поджав губы, отвечала Фекла.

- Комплекция-то у него чья? - Дмитрий Николаевич Борщев, работавший счетоводом в колхозе, любил мудреные словечки.

- Третий месяц пошел, не поймешь, в кого уродился. Чернявый да большеглазый. Справный хлопец...

- Значит, внук. Хм, да, поихать надо! Як зовут-то? - покрякивая, выспрашивал Дмитрий Николаевич.

- Ванькой.

- Ванька? Хай будет Ванькой. Но як же по батькови?..

- Це я не можу знать, поидишь - попытай, может, скажет...

А Захар и не подозревал даже, что у него в Краснодаре растет Ванька.

Захар приехал домой незадолго до начала войны. В первый же день встретился с Анюткой. Она шла со станции. Узнав его, опустила голову, стараясь скрыть волнение. Захар пошел ей навстречу, но она свернула в чужой двор.

- Нюра! - окликнул Захар.

Но Анюта не оглянулась даже.

Накануне отъезда Захара на фронт она написала коротенькую записку и послала ему. Но Захара не оказалось дома: он уже находился в полку и только утром заехал проститься с родными.

Анюта прождала его весь вечер и утро, измученная тревожным раздумьем и безотчетной тоской. Не вытерпев, вышла на окраину станицы. Здесь состоялась их последняя встреча...

Так вот и выложил Захар перед полковником всю свою историю, - может быть, и не так, как она описана здесь, однако рассказал все подробно, даже не забыл про топор и про быка, только умолчал о скатерти. Неудобно было признаваться казачине, что дивчина отхлестала его тряпкой. Не сказал и о сыне, о существовании которого Захару не было известно.

Лев Михайлович слушал внимательно, иногда задавал вопросы, иногда молча хмурился. Когда Торба кончил свою исповедь, полковник закурил и спросил: