- Да я, пожалуй, согласен с вами! - неожиданно заявил Доватор.

- Что?.. Вы согласны? А мне, признаться, показалось, что мы не понимаем друг друга... Я привык говорить, что думаю, и очень рад, что мы пришли к единому убеждению.

- Надо сформулировать выводы и послать штабу армии, - задумчиво проговорил Доватор. - Я, пожалуй, продиктую вам... запишите. Напишем коротко и пошлем по радио шифровкой: "Предполагаемая операция кавалерийских дивизий по тылам противника не может быть осуществлена ввиду совершенности стратегии и тактики немецкого командования. Такое мероприятие повлечет за собой окружение и уничтожение конницы. Подробности особым рапортом. Подпись: "За полковника Доватора подполковник Холостяков".

- Но, понимаете ли, это... - начал в замешательстве Холостяков.

- Позвольте! Вы только сейчас говорили. Я ничего не прибавил!

- Да, но писать так нельзя... - смущенно ответил Холостяков.

- Если можно говорить, почему нельзя написать? - Доватор уже не скрывал иронии. - Нет уж, извольте подписать!

- Этого я не могу...

- Не можете? - насмешливо спросил Доватор. - Трудно?..

Порыв ветра надул оконные занавески, как паруса; жалобно скрипнули распахнутые оконные створки.

В штаб вошли Осипов, Наумов и лейтенант Гордиенков. Увидев их, Доватор оживился, повеселел.

- Мы ждали вас через несколько дней, - проговорил Осипов.

- Надо уметь появляться тогда, когда тебя не ждут, - улыбаясь и пожимая Осипову руку, отвечал Доватор. - Я уж и в дивизии побывал, и к тебе в полк наведался, обедал там, коня перековал, а хозяин и ночевать домой не приехал!.. Ах ты, старый косолапый дружище!..

- Обидно, Лев Михайлович, ей-богу, обидно. Значит, пропала целая ночь, а поговорить есть о чем! - с искренним сожалением сказал Осипов.

Алексей Гордиенков крепко обнял Доватора.

Капитан Наумов, внимательно наблюдавший шумную встречу, улыбался, точно радуясь свиданию старых друзей и непринужденному тону полковника. Доватор вопросительно посмотрел на него. Наумов шагнул вперед и отчетливо проговорил: