Лицо его то озаряется улыбкой, то сурово хмурится. Ничто не может ускользнуть от его проницательного глаза.

- Котелки убрать в вещевые мешки. Сверху привязывать нельзя. В лесу зацепить веткой - шум, звон. Вдруг придется ехать у немцев под носом? Стремена, колечки обмотать тряпками... Сколько у тебя патронов? спрашивает он у молодого кубанца.

- Шестьсот, - отвечает казак.

- Добре, - удовлетворенно кивает Доватор. - Гранат?

- Четыре.

- Возьмешь больше - не пожалеешь!..

Лихо подкатывает пулеметная тачанка. Крутой подбородок ездового, затянутый ремнем от каски, упирается в грудь. Он едва сдерживает четверку серых коней.

- Эк раскормил! - Лев Михайлович мрачнеет.

Майор Осипов что-то взволнованно шепчет начальнику штаба полка, высокому худощавому капитану, и показывает командиру пулеметного эскадрона из-под бурки кулак.

- Слушай, Осипов, - говорит Доватор. - Ты что - решил церемониал устроить? Почему пулеметы на тачанках, а не во вьюках?

- Будет сделано, товарищ полковник! - козыряет Осипов. - Готовим специальные...

Но Доватор не слушает его, подходит к тачанке и стаскивает брезент.

- Как работает? - кивая на пулемет, спрашивает он у первого номера.

- Отлично, товарищ полковник! - отвечает пулеметчик Криворотько. Лицо у него широкое, скуластое, из-под каски смотрят серые улыбающиеся глаза.

- Сейчас посмотрим! - Доватор уверенно поворачивает затыльную плашку пяты и поднимает крышку. Боевая пружина, отлично смазанная, выползает из коробки и бесшумно падает на брезент. Лев Михайлович берет в руки стальную спираль, привычным движением вставляет на место. Он с улыбкой смотрит на Криворотько и, прищурив один глаз, говорит: - Умная машинка!.. - Вставляет побрякивающую патронами ленту и, переведя пулемет на зенитную установку, нажимает спусковой рычаг.

Прозрачный августовский воздух разрывает очередь.