- Ну, черномазый, как тебя зовут? - спросил командир.

- Лешкой...

- Чего испугался? Хрипишь, как молодой петух... "Лешкой"! - Командир так похоже и смешно передразнил его, что стоявшие рядом красноармейцы дружно засмеялись. - Держи голову выше! Не бойся!

- Я не боюсь! - ответил Алешка.

- Вот и отлично! А что смеются - не обращай внимания. Кавалеристы народ смешливый. Значит, зовут тебя Лешкой? А меня Левкой. Выходит, мы с тобой почти что тезки. Это у тебя что такое?

Командир показал на курай. В его голосе была ласка, подкупающая сердечная искренность, которую дети безошибочно угадывают. Командир, присев на корточки, с любопытством рассматривал Алешкин "инструмент". Потрогал пальцем ровно обрезанный кончик дудки и тихо, с серьезностью в голосе спросил:

- Играешь?

- Ага, - ответил Алешка.

- А веселую умеешь, чтобы трепака можно было ударить?

- Он, товарищ командир, на этой дудке ловко выкомаривает, проговорил красноармеец, купавший с Алешкой лошадей.

Ободренный похвалой своего друга и откровенно веселой улыбкой командира, Алешка торопливо продул дудку и сунул ее за щеку.

Мальчик заиграл негромко, но отчетливо и азартно "Ах вы, сени, мои сени...".

Расправив широкие плечи, командир уперся правой рукой в пояс, левой перехватил шашку, протяжно и звонко крикнул: "Шире круг, хлопцы!" - гордо встряхнул головой и, притопывая ногой в такт музыке, в напряженном ожидании вслушивался в звуки курая.

Образовался круг. Командир, пятясь, прошелся на каблуках - точно прокатился на колечках серебряных шпор. Ударил в ладоши, притопнул ногой и, остановившись, крикнул:

- А ну, выходи!

Первым вышел в круг конник, купавший с Алешкой лошадь. Вывернув подошвы, он ухарски раздробил замысловатую чечетку, а потом, выкидывая пружинистые ноги, прошел вприсядку два круга. Стоявший рядом с командиром чернобровый парень нетерпеливо притопывал ногой. На его широком молодом лице вспыхивала озорная улыбка.